Подборка книг по тегу: "любовь и ненависть"

Правило номер один: не влюбляться в пациентов. Правило номер два: даже если пациент — ходячий соблазн в кожанке и с серыми глазами.
Я нарушила оба. В первый же день.
Макс Воронов — владелец сети мотосалонов, гроза города и человек, который привык получать всё, что захочет. Я — интерн Ева Ветрова, которая не привыкла сдаваться.
Когда он явился на перевязку с улыбкой, от которой у медсестёр подгибаются колени, я пообещала себе: этот наглый красавчик не сломает мою броню.
Но он приносит кофе с корицей. Говорит, что я «офигенно выгляжу даже в дурацком халате». И смотрит так, будто видит меня насквозь.
Я думала, что смогу держать дистанцию. Я думала, что это просто игра.
А потом он сказал: «Ты — мой самый опасный вираж, Ветрова. И я с удовольствием разобьюсь».

Она умерла в 32. Проснулась в 22. Сестра украла ее жениха и отдала ей ледяного миллиардера. Глупая ошибка.

Аннабель знает будущее. Она знает, что брак по расчету — это только начало. И она не собирается быть просто женой. Она будет править.

– Что ты здесь делаешь? – дрожащим голосом спрашиваю, понимая, кто сидит в темноте.
На лице Эмиля рисуется оскал, подсвечиваемый лишь угольком. Оттого он ещё более жуткий.
– Мне надо отвечать на этот вопрос или сама догадаешься? – выдыхая дым, бросает в ответ.
А затем как-то слишком резко соскакивает с подоконника и плавной походкой хищника приближается ко мне.
Пячусь назад, надеясь успеть дойти до двери, но натыкаюсь спиной на стену и тут же замираю.
– А вот что ты здесь делаешь, Пчёлка?
– Мы с Трофимом пришли забрать задания… – бормочу в надежде, что его остановит мой парень за дверью.
Но Доминину, похоже, плевать: одна его рука упирается в стену у моей головы, пока пальцы второй медленно проводят по моей коже на ноге, вызывая толпу мурашек.
– Что ты себе позволяешь? – шиплю на него.
Но не успеваю ничего добавить, потому что ладонь резко перемещается с бедра на мой рот, а у уха раздаётся хриплый шёпот:
– Тише, Пчёлка. Ты ведь не хочешь, чтобы твой пай-мальчик нас услышал?

— Ну что, Екатерина. Вы потратили час своего времени на ожидание. Надеюсь, причина того стоит. Говорите. Я слушаю.
Он не предлагает мне сесть.
Мои ладони потеют. Я сглатываю, пытаясь выдавить из себя звук.
— Мне нужна твоя помощь, — мой собственный голос звучит хрипло и чуждо.
Он коротко, безэмоционально усмехается.
— Как трогательно. Прошло восемь лет, и первое, что я слышу от вас — просьба о помощи.
— Речь не обо мне, — я с силой сжимаю ручку сумки, пытаясь найти в ней опору. — Речь о ребенке. Нашей дочери.
В воздухе повисает звенящая тишина. Его лицо не дрогнуло, лишь брови чуть приподнимаются, выражая удивление.
— Дочери? — он растягивает слово, наполняя его ядовитым скепсисом. — Интересная выдумка. Очень оригинально. Восемь лет молчания — и вот такой сюрприз. Вы хотите сказать, что все это время я был отцом и ничего не знал?
— Я пыталась тебе сказать! — срывается у меня.

В прошлый раз они выбрали её, а не меня.
Я умерла с клеймом воровки.
А потом проснулась за три дня до кражи — и сказала сестре:
«Возьми ещё и флешку».
Потому что в этой жизни я доверяю только камерам, временным меткам и диктофону.
У меня есть ровно одна попытка всё исправить.
И я не собираюсь умирать дважды.

🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰

— Верни, пожалуйста, мою сумку, — прошу мажора. — Я отдам тебе деньги послезавтра. Где… где тебя можно найти? Или перевести на карту?
Соболевский молчит, затягиваясь дымом и выпуская его колечками. Его друг Демон следит за нами, не вмешиваясь. Но его взгляд… мне не нравится. Словно в нём таится какой-то подвох.
— Я сам тебя найду, — наконец снисходит до ответа. — Хочу посмотреть, где такая, как ты, возьмёт за два дня три тонны евро. Уверена, что тебе хватит времени? Могу продлить срок на… Скажем, на день.
Красивых губ касается усмешка, делая выражение лица Кирилла жестоким.
Что?
Три. Тысячи. Евро.
Ни у кого из моих знакомых нет таких денег. Да мне никто и не даст, зная, что я не смогу вернуть.
Соболевский отщелкивает в сторону окурок и сокращает между нами расстояние.
— Придумала, где достать бабки? Хочешь, я могу одолжить? — впихивает мне в руки рюкзак и наклоняется, почти касаясь уха. — В обмен на одну услугу.

Влад обещал жене, что будет обращаться с ней, как с хрустальной вазой, и сдувать пылинки. Так и было, пока ... Нет, он не разлюбил ее. Лучше было бы если б разлюбил. Маша совершила нечто совершенно непростительное. Другой бы на его месте развелся, но Котов не может отпустить, и простить тоже не может...

***
Тебе что изменила Маша? - тихо, опасаясь произнести это в слух, спросил он.
Влад, уставившись в пространство перед собой, молчал. Внутренне он ещё был не готов признать факт измены.
- Ты уверен? - Рост нервно заерзал в кресле, - Я имею ввиду, ты точно...
- Точно, - Влад чувствовал, как в сердце проникала темная густая ночь, что сейчас окружала машину, - Вот все думаю, это мой отец прав: и все бабы - шкуры или это только Котовым так не везёт, а?
- Моя Лара - не шкура, - немного помолчав, прохрипел Рост.
- Я тоже верил, что моя Маша - не такая, - Влад по-животному заревел, сжимая кулаки, - Но она, тварь, предала меня! Предала!

— Зачем Вы вступились за меня, если я Вас раздражаю?
Волков усмехается. Коротко, без улыбки.
— Потому что через две недели мы поженимся, Екатерина Алексеевна. Я защищал не Вас, а свой будущий актив.
— В смысле, поженимся? — лепечу я.
— В прямом. И Вы согласитесь. Потому что я — тот, кто спасёт компанию.
Какая свадьба? О чем он? Он в себе вообще?
— Свадьбы не будет.
— Свадьба будет, — припечатывает он. — Если у Вас всё, покиньте кабинет. Не мешайте работать тем, кто это умеет.
***
Я хотела свадьбу. Белое платье, цветы, счастье. А получила контракт, холодный взгляд и человека, который назвал меня «обязательством». Я выхожу замуж, чтобы спасти компанию отца. Он не любит меня. Я ненавижу его. Мы обещали не прикасаться друг к другу. Но что делать, когда ненависть обжигает сильнее страсти, а его прикосновения становятся единственным, чего я боюсь и хочу одновременно?

— Раздевайся, — похотливо произносит старик. — Снимай эти тряпки. Я — твой муж, Ася. И буду делать из тебя женщину.
Звенит пряжка ремня.
— Махач Казбекович, — обнимаю себя за плечи, — Не надо, умоляю вас. Я ведь ровесница вашей внучки…
Ему шестьдесят пять, а мне двадцать.
Он — министр внутренних дел, самый влиятельный человек в городе, за которого меня выдали замуж второй женой.
— Ты очень красивая, — ухмыляется министр, — Сладкая. Ты мне сына родишь через девять месяцев. Я тебе обещаю…

***
Увидев меня на празднике, пожилой министр внутренних дел захотел меня в жены.
Взамен он пообещал спасти моего брата, ведь ему грозит тюремное заключение.
Но в первую брачную ночь, с брачного ложа, меня похитил он...
Арслан Гаджиев.
Зверь.
Он нагло украл меня из дома мужа, нарушив все законы и адаты.
Босую, в одной тонкой ночнушке.
Я его ненавижу.
Когда-то он сделал мне очень больно.
Но только теперь от него зависит моя жизнь...

«Соблазни его. Подчини. Влюби в себя — а потом сломай.»

Я согласилась. У меня не было выбора: жизнь моего отца — в руках человека, который отдал этот приказ. Цена отказа — тюрьма.

Марк Громов. Талантливый хирург, сбежавший от собственного отца в провинцию. Дерзкий, закрытый, невыносимый. Я знаю про него всё — даже то, что запах ванили возвращает его к матери, которую он потерял.

Я пришла, чтобы его уничтожить.
Я не планировала влюбиться.

Говорят, от ненависти до любви один шаг.
Никто не говорит, как далеко идти обратно.